А.Н. Островский и Малый Театр

    Дисциплина: Разное
    Тип работы: Доклад
    Тема: А.Н. Островский и Малый Театр

    МОУ СРЕДНЯЯ
    ШКОЛА № 2
    Д о к л а д
    на тему:
    «А.Н. Островский и Малый Театр»
    Гольцева Н.В.
    10 “А” класс
    Руководитель:
    Казилина К.Ю.
    г. Вязьма, 2002 год
    Александр Николаевич Островский
    родился в 1823 году в Москве: в Замоскворечье, - в старинном купеческом и чиновничьем районе. Отец будущего драматурга, образованный и умелый судебный чиновник, а
    затем - известный в московских коммерческих кругах стряпчий (адвокат), нажил изрядный достаток; поднимаясь по служебной лестнице, получил права потомственного дворянина, стал
    помещиком; понятно, что ему хотелось и сына пустить по юридической части.
    Александр Островский получил неплохое домашнее образование – с детства пристрастился к литературе, владел немецким и французским языками,
    хорошо знал латынь, охотно занимался музыкой. Он успешно окончил гимназию и в 1840 году поступил на юридический факультет Московского университета. Но карьера юриста Островскому не
    нравилась, неодолимо влекло его к себе искусство. Он
    старался не пропускать ни одного спектакля: много читал и спорил о литературе, страстно полюбил музыку. В то же время сам пробовал писать стихи и рассказы.
    Охладев к занятиям в университете, Островский оставил учение. Несколько лет по настоянию отца служил мелким чиновником в суде. Здесь будущий
    драматург насмотрелся человеческих комедий и трагедий. Окончательно разочаровавшись в судебной деятельности, Островский мечтает стать писателем.
    Начав печататься в 1847 году, Островский написал на протяжении свой литературной деятельности 47 оригинальных пьес, 7 пьес в сотрудничестве
    с другими драматургами и перевел 22 пьесы с иностранных языков. В его пьесах 728 персонажей, не считая персонажей
    «без речей».
    Превосходным автором-поста­новщиком был Александр Никола­евич Островский, принимавший уча­стие в репетициях своих многочис­ленных пьес в московском Малом театре. «Я, — писал он,
    — близко со­шелся с артистами и всеми силами старался быть полезным своими знаниями и способностями. Школа естественной и выразительной игры на сцене образовалась одновремен­но с
    появлением моих первых ко­медий и не без моего участия». Островский не просто читал, но и комментировал свои пьесы исполни­телям, определял характеры героев, помогал отыскать живую
    интонацию, затем проходил с каждым его роль отдельно, после чего проводил общие репетиции.
    Все тогда радовало, все занимало Александра Островского: и веселые вечеринки; и разговоры с друзьями; и книги из обширной папенькиной библиотеки, где прежде всего читались,
    конечно, Пушкин, Гоголь, статьи Белинского да в журналах и альманахах разные комедии, драмы, трагедии; и, конечно, театр с Мочаловым и Щепкиным во главе.
    Все восхищало тогда Островского в театре: не только пьесы, игра актеров, но даже и нетерпеливый, нервный шум зрителей перед началом спектакля, сверкание масляных ламп и свечей.
    дивно расписанный занавес, самый воздух театральной залы — теплый, душистый, пропитанный запахом пудры, грима и крепких духов, какими опрыскивались фойе и коридоры.
    Именно тут, в театре, на галерке, познакомился он с одним примечательным молодым человеком—Дмитрием Тарасенковым, из новомодных купеческих сынков, до страсти любивших
    театральные представления.
    Это был не малого росту, широкогрудый, плотный юноша лет на пять, на шесть старше Островского, со светлыми волосами, стриженными в кружок, с острым взглядом маленьких серых глаз
    и зычным, истинно дьяконским голосом. Его мощный крик “браво”, каким встречал он и провожал со сцены знаменитого Мочалова, легко заглушал аплодисменты партера, лож и балконов. В своей
    черной купеческой поддевке и голубой русской рубашке с косым воротом, в хромовых, гармошкой, сапогах он разительно походил на добра молодца старинных крестьянских сказок.
    Из театра они вышли вместе. Оказалось, что оба живут невдалеке друг от друга: Островский— на Житной, Тарасенков — в Монетчиках. Еще оказалось, что оба они сочиняют пьесы для
    театра из жизни купеческого сословия. Только Островский еще лишь примеривается да набрасывает комедии прозой, а Тарасенков пишет пятиактные стихотворные драмы. И, наконец, оказалось,
    в-третьих, что оба папаши— Тарасенкова и Островского — решительно против подобных увлечений, считая их пустым баловством, отвлекающим сыновей от серьезных занятий.
    Впрочем, папаша Островский ни повестей, ни комедий сына не трогал, в то время как второй гильдии купец Андрей Тарасенков не только что сжигал в печке все писания Дмитрия, но
    неизменно награждал за них сына свирепыми ударами палки.
    С той первой встречи в театре стал все чаще и чаще захаживать Дмитрий Тарасенков на Житную улицу, а с переездом Островских в другое их владение — и в Воробино, что на берегу
    Яузы, у Серебряных бань.
    Там, в тиши садовой беседки, заросшей хмелем и повиликой, они, бывало, подолгу читали вместе не только современные русские и заграничные пьесы, но и трагедии и драматические
    сатиры старинных российских авторов...
    “Великая мечта моя — стать актером, — сказал однажды Дмитрий Тарасенков Островскому,— и это время пришло — отдать наконец свое сердце без остатка театру, трагедии. Я смею это. Я
    должен. И вы, Александр Николаевич, либо скоро услышите обо мне нечто прекрасное, либо оплачете мою раннюю гибель. Жить так, как жил до сих пор, не хочу-с. Прочь все суетное, все
    низменное! Прощайте! Нынче в ночь покидаю родные пенаты, ухожу из дикого этого царства в неведомый мир, к святому искусству, в любимый театр, на сцену. Прощайте же, друг, поцелуемся
    на дорожку!”
    Потом, через год, через два, вспоминая это прощание в саду, Островский ловил себя на странном чувстве какой-то неловкости. Потому что, в сущности, было в тех, казалось бы, милых
    прощальных словах Тарасенкова нечто не то чтоб фальшивое, нет, но как бы придуманное, не совсем естественное, что ли, подобное той выспренней, звонкой и странной декламации, какою
    наполнены драматические изделия записных наших гениев вроде Нестора Кукольника или Николая Полевого.
    В московскую театральную жизнь вошел художник, целиком насы­щенный глубоким чувством, герои которого пользовались народным говором, современной ему русской речью; драматург,
    отлично по­знавший характеры тех, с кем ему приходилось ежедневно и еже­часно общаться...
    Значительно позже, почти на склоне своей творческой жизни, он на­пишет: «Каждое время имеет свои идеалы, и обязанность каждого Че­стного писателя (во имя вечной правды)
    разрушать идеалы прошедше­го, когда они отжили, опошлились и сделались фальшивыми. Так на мо­ей памяти отжили идеалы Байрона и наши Печорины, теперь отживают идеалы 40-х
    годов...»
    Это чувство — философия времени — сопутствовало Островскому все его нелегкие годы. Именно тогда, в то время, когда Островский все больше становился судьбой и внутренней
    сущностью Малого те­атра, в самом Малом театре вокруг имени драматурга — а точней, во­круг его \"Драматургии\"—\"клокотали страсти и борения; и не так сразу\" и не скоро он был признан
    теми, кто сам писал первые страницы сла­вы театра, рожденного как очаг всей новой русской культуры, как...

    Забрать файл

    Похожие материалы:


ПИШЕМ УНИКАЛЬНЫЕ РАБОТЫ
Заказывайте напрямую у исполнителя!


© 2006-2016 Все права защищены